Doctor of Sciences (Law), Associate Professor, the Director of the Institute of Law
доктор юридических наук, доцент, директор Института права
senior lecturer of Chair “Criminal Law and Procedure”
старший преподаватель кафедры «Уголовное право и процесс»
The paper critically evaluates the practice in the Russian criminal procedure when the pre-trial evidence of a suspect or accused beyond volition is included in the body of evidence and used when proving guilt. Having analyzed the factors influencing the estimation of evidence of a suspect or accused, the authors criticize the “double standard” established by law, which is used when evaluating evidence obtained in the presence of a defense lawyer or without one’s participation. The paper proves that the existing legal regulation enshrines different extent of procedural possibilities for the defense by an accused person of one’s interests defined by the presence or absence of a defense lawyer in the pre-trial procedure. Paradoxical as it may sound, when defending interests, the maximum damage is inflicted on those convicted who used the assistance of a defense lawyer during the pre-trial procedure. Having studied the Russian and international practice of evaluating the evidence of a suspect or accused and analyzed current Russian legislation, the authors identified the existing contradictions and proved the necessity to improve the Russian Federation Code of criminal procedure in terms of excluding the statements, which allow using the evidence not confirmed by an accused person given in the presence of a defender. Taking into account that the main disputes occur when evaluating so-called “admissions” of suspects or accused persons, the authors pay special attention to the study of this problem, including in the context of “the fruit of the poisonous tree” scientific doctrine recognized in Russia. The authors see the way out of the current contradiction in the leveling of the relevance of evidence of a suspect or accused in the cases when a suspect does not confirm it in court, regardless of whether a defender participated or not in an investigative interview.
В статье критически оценивается сложившаяся в российском уголовном судопроизводстве практика, когда досудебные показания подозреваемого, обвиняемого помимо его воли включаются в доказательственную базу и используются при доказывании его виновности. Проанализировав факторы, влияющие на оценку показаний подозреваемого, обвиняемого, авторы подвергли критике установленный законом «двойной стандарт», применяемый при оценке показаний, полученных в присутствии защитника либо без его участия. Обосновано, что действующее правовое регулирование закрепляет различный объем процессуальных возможностей для защиты подсудимым своих интересов, обусловленный наличием или отсутствием защитника в досудебном производстве. Наибольший ущерб при защите интересов причиняется, как это ни парадоксально, тем подсудимым, которые пользовались помощью защитника в досудебном производстве. Изучив российскую и международную практику оценки показаний подозреваемого, обвиняемого и проанализировав действующее российское законодательство, авторы выявили существующие противоречия и обосновали необходимость совершенствования Уголовно-процессуального кодекса РФ в части исключения положений, допускающих использование не подтвержденных подсудимым показаний, данных в присутствии защитника. С учетом того, что основные споры возникают при оценке так называемых «признательных» показаний подозреваемых, обвиняемых, отдельное внимание уделено исследованию этой проблемы, в том числе в разрезе признаваемой в России научной концепции «плоды отравленного дерева». Выход из существующего противоречия авторы видят в нивелировании значимости показаний подозреваемого, обвиняемого в случаях, когда он не подтверждает их в судебном заседании, независимо от того, участвовал в допросе защитник или не участвовал.