PhD (Law) Associate Professor, professor of the Department of Public Law.
кандидат юридических наук, доцент,профессор департамента публичного права.
PhD (Law), assistant professor of the Department of Public Law.
кандидат юридических наук, доцент департамента публичного права.
The Criminal Procedure Charter of 1864 (hereinafter referred to as the Charter) is rightfully recognised asan outstanding monument of domestic criminal procedure legislation, which had a significant influence on the subsequentdevelopment of the entire legal system of Russia. In this regard, an appeal to its provisions in the context of their comparison with the norms of the current Criminal Procedure Code of the Russian Federation (hereinafter referred to as the CPCRF) is of undoubted theoretical and practical interest. Such a study allows both identifying the continuity of key criminalprocedure institutions and tracing the evolution of legal categories, as well as assessing the degree to which the modern legislator has adopted historically tested models of legal regulation. In addition to the provisions of the Charter themselves,significant attention is paid in the paper to the consideration of post-reform judicial practice in the form of cassation decisions of the Governing Senate, which makes it possible to more fully reconstruct the content of the legal institutions inforce during that period. Furthermore, given that the analysis of such law enforcement practice is almost entirely neglectedby modern researchers, it is believed to have independent scientific value. The paper examines the legislator’s conceptualapproaches to the regulation of the limits of the procedural powers of the defense counsel within a historical-comparativeaspect in order to identify opportunities for their improvement in modern legislation. The difference in the aforementionedapproaches of the past and modern legislators is demonstrated. Within the stated goal, proposals are substantiated aimedat a more flexible regulation of the procedural status of the defense counsel by establishing a list of powers that the defensecounsel cannot exercise independently without the consent or instruction of the client, as well as a range of powers thatthe defense counsel can exercise as a representative of the accused without their direct participation, provided there isan appropriate instruction.
Устав уголовного судопроизводства 1864 года (далее – Устав) по праву признается выдающимсяпамятником отечественного уголовно-процессуального законодательства, оказавшим значительное влияние на последующее развитие всей правовой системы России. В связи с этим обращение к его положениям в контексте ихсопоставления с нормами действующего Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПКРФ) представляет несомненный теоретический и практический интерес. Подобное исследование позволяет выявить как преемственность ключевых институтов уголовного процесса, так и проследить эволюцию правовых категорий, оценить степень восприятия современным законодателем исторически апробированных моделей правового регулирования. Помимо собственно положений Устава существенное внимание в статье уделено рассмотрениюпореформенной судебной практики в виде кассационных решений Правительствующего Сената, что позволяетболее полно реконструировать содержание действовавших в тот период правовых институтов. Кроме того, имеяв виду, что анализ такой правоприменительной практики практически полностью выпадает из внимания современныхисследователей, представляется, что он имеет самостоятельную научную ценность. В статье проведено исследованиеконцептуальных подходов законодателя к регламентации пределов процессуальных полномочий защитника в историкосравнительном аспекте с целью выявления возможностей их совершенствования в современном законодательстве. Показано различие в указанных подходах законодателя прошлого и современного. В рамках поставленной цели обоснованы предложения, направленные на более гибкую регламентацию процессуального статуса защитника путем установления перечня полномочий, которые защитник не может реализовывать самостоятельно без согласия либо поручения состороны подзащитного, а также круга полномочий, которые защитник может реализовывать как представитель обвиняемого без его непосредственного участия при наличии соответствующего поручения.