PhD (Law), Associate Professor,Assistant Professor of the Department of Criminal Procedure and Criminalistics
Кандидат юридических наук, доцент,доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики
Abstract: Problem. In the context of active reformation of criminal procedural legislation and growing legal nihilism, the ethico-centric nature of Russian legal consciousness creates a contradiction between law and law enforcement, however, systematic study of its impact on criminal procedural regulation is virtually absent in domestic science. Aim. To identify common and specific features of legal consciousness among authoritative and non-authoritative participants in criminal proceedingsand determine the degree of their conditionality by the Russian legal mentality. Methods. Anonymous survey of 200 respondents in the Samara region: 100 empowered and 100 non-empowered participants in criminal proceedings. Statisticaldata processing on a five-point Likert scale was carried out using Student's t-test for independent samples and Mann–Whitney U-test to verify the significance of intergroup differences (p < 0.05). Results. On the indicator of “priority of moral assessment over formal law,” the average score was 4.6 ± 0.3 for authoritative and 4.7 ± 0.2 for non-authoritative participants (differences are insignificant, p > 0.05). The indicator of “trust in formal procedural guarantees” showed significant differences: 3.1 ± 0.4 for authoritative versus 4.2 ± 0.3 for non-authoritative (p < 0.01). A significant correlationwas also found between religious affiliation and propensity for communal solidarity (r = 0.67; p < 0.05). At the same time, general archetypal ideas about law and justice remain dominant for all groups. Conclusions. The unity of value foundations of legal consciousness (ethical priority concept and priority of moral justice) while maintaining group differences in relation to formal institutions confirms the archetypal structure of the Russian legal mentality as a factor integrating the legal consciousness of various social groups.
Проблема. В условиях активного реформирования уголовно-процессуального законодательства и роста правового нигилизма этикоцентрическая природа российского правосознания создаёт противоречие между законом и правоприменением, однако, системное изучение её влияния на уголовно-процессуальное регулирование в отечественной науке практически отсутствует. Цель. Выявление общих и специфических черт правосознания властных и невластных участников уголовного судопроизводства и установление степени их обусловленности российским правовым менталитетом. Методы. Анонимное анкетирование 200 респондентов на территории Самарской области: 100 властных и 100 невластных участников уголовного процесса. Статистическая обработка данных по пятибалльной шкале Лайкерта осуществлялась с применением t-критерия Стьюдента для независимых выборок и U-критерия Манна–Уитни для проверки значимости межгрупповых различий (p < 0,05). Результаты. По показателю «приоритет нравственной оценки над формальным законом» средний балл составил 4,6 ± 0,3 у властных и 4,7 ± 0,2 у невластных участников (различия незначимы, p > 0,05). Показатель «доверие к формальным процессуальнымгарантиям» продемонстрировал значимые различия: 3,1 ± 0,4 у властных против 4,2 ± 0,3 у невластных (p < 0,01). Также выявлена значимая корреляция между религиозной принадлежностью и склонностью к общинной солидарности (r = 0,67; p < 0,05). При этом общие для всех групп архетипические представления о праве и справедливости сохраняют доминирующее значение. Выводы. Единство ценностных оснований правосознания (этикоцентризм и приоритет нравственной справедливости) при сохранении групповых различий в отношении к формальным институтам подтверждает архетипическую структуру российского правового менталитета как фактора, интегрирующего правосознание различных социальных групп.